Прабабушка хентая — как японская сюнга стала пособием по сексу и защитой от смерти

Когда говорят «японское искусство», большинство представляет гравюры с цветами, горой Фудзи или гейшами. Но был и другой жанр — куда откровеннее, страннее и честнее. Сюнга — это не просто картинки для взрослых, а целый культурный пласт с самураями, куртизанками и даже подводными жителями.

Сюнга — японское искусство, которое сегодня называют «эротическим», но долгое время просто называли порнографией. Слово «сюнга» дословно означает «изображение весны», а «весна» в японском языке — традиционный эвфемизм для обозначения секса.

Жанр появился в XIV веке, вдохновленный китайскими медицинскими атласами с детально изображенными телами. А к XVII веку, в эпоху Эдо, сюнга стала массовым культурным явлением — ярким, откровенным и совсем не скромным.

Японские власти не были в восторге от того, как весело население проводит досуг, разглядывая откровенные картинки. Особенно активно боролись с жанром в 1772 году — тогда запретили не только сюнга, но и вообще всё печатное, что не прошло цензуру.

Как и следовало ожидать, сюнга не исчезла — она просто стала подпольной. А значит, еще более желанной.

В Европе жанр вызвал шок и непонимание. Американский издатель Фрэнсис Холл, живший в Японии в XIX веке, был потрясен увиденным. А исследователь Питер Вебб в 1975 году написал, что подобные изображения «не могут выставляться на публике».

Сюнга нравилась всем — от самураев до купцов и домохозяек. Причем каждый находил в ней свое. Самураи считали, что такие изображения защищают от смерти. Купцы — что от пожаров. Правда, эти теории стали особенно популярны в среде, где контакт с противоположным полом был затруднен. Так что, скорее всего, всё было проще: сюнга была способом скрасить одиночество.

Кроме того, сюнга использовалась как учебное пособие для молодых супругов из богатых семей. Но позы, изображенные на этих картинках, вряд ли имели отношение к реальности — если судить по степени гибкости персонажей.

Особенно сомнительной выглядела «обучающая» сцена с женщиной и двумя осьминогами — сюжет, прославивший Хокусая. Его гравюра «Сон жены рыбака» изображает, как один осьминог делает куннилингус женщине, а другой целует ее. Иллюстрация к древней легенде о принцессе Таматори, которая пошла за жемчужиной, а получила весьма и весьма необычный опыт.

Сюжеты сюнга были разнообразны. На гравюрах появлялись фермеры, торговцы, иностранцы и даже актеры кабуки. Последние не только блистали на сцене, но и подрабатывали жиголо, а потому вполне вписывались в общий эротический настрой.

Отдельный пласт жанра — куртизанки. Их рисовали с особой любовью, стараясь передать не только внешнюю красоту, но и характер. Художник Утамаро, например, изображал не просто сексуальность, а внутренний мир своих героинь — с мечтами о замужестве и свободе. То есть подобное творчество обладало, помимо прочего, еще и изрядной глубиной. Впрочем, позже таких художников обвинили в «романтизации жизни в квартале удовольствий».

Интересно, что персонажи сюнга чаще всего изображались в одежде. Это не случайность. В Японии обнаженка — не экзотика: в общественных банях все и так всё видят. А одежда на картине помогала понять, кто перед тобой — иностранный моряк или элитная куртизанка.

Кроме того, в сюнга часто использовались символы. Бутоны сливы означали девственность, разложенная ткань — приближающийся оргазм. А еще к гравюрам добавлялись диалоги и пояснительные тексты — для тех, кто хотел не только смотреть, но и интересовался подробностями сюжета.

Когда-то сюнга считалась неприличной. Сегодня ее изучают в университетах, выставляют в музеях и обсуждают на конференциях. Она прошла путь от тайного амулета самурая до признанного культурного феномена.

Ирония в том, что именно откровенность, за которую ее так критиковали, и сделала сюнга бессмертной.

В XXI веке такие изображения уже не шокируют, они всё еще задают тон разговору о сексуальности — не как о табу, а как о части жизни. Особенно на фоне того, что сегодня порно, как оказалось, может принести пользу и изменить жизнь в лучшую сторону.